Новости Могилёва

Чёрные копатели Могилёвщины

Земля Беларуси очень богата на исторические артефакты. Часть их уже покоится в учебниках и музеях, а часть – мирно спит под землёй. Периодически, по мере появления средств и возможностей, учёными проводятся археологические раскопки. Но есть люди, с детства увлечённые поисками «кладов» и чужих «секретов». Они самостоятельно приобретают необходимое обмундирование и технику, превращая хобби кладоискательства в профессию. Их называют чёрными копателями.

Чаще всего эти люди не ищут славы, поскольку частная инициатива подобного рода государством не приветствуется. Копатели приравниваются чуть ли не к воришкам, расхитителям могил. Не так давно в Беларуси было заведено первое уголовное дело на частного копателя, неработающего могилевчанина, попытавшегося продать сребреник Владимира – старинную и очень редкую монету. Разобраться в нюансах и сложностях копательства нам помог один из «частников» - Дмитрий.

- Как давно занимаетесь копательством?
- Если брать теорию, то пятый год. Если практику – первый. Мы с приятелем загорелись, решили купить детекторы. Но без знаний копать по оврагам не интересно. Поэтому увлеклись краеведением. Любой копатель в первую очередь – краевед, специалист по местности.

- Какова цель была изначально? Что собирались делать с находками?
- Просто прикоснуться. Нет особой разницы, что найти: монету Советского Союза 30-х годов, монету 16-17 века или украшение 18-го. Когда всё это извлекается из земли, наступает момент эйфории. У тебя есть возможность дотронуться до истории. Что касается того, куда девать… Кое-что продаётся в частные коллекции, что-то дарится друзьям, многое оставляю у себя.

- А в музей что-нибудь дарили?
- Я бы дарил музею практически всё, что нахожу, за исключением некоторых монет, которые интересны моим друзьям-коллекционерам. У меня дома до сих пор лежит медаль «За освобождение крестьян от крепостного права». Медаль, кстати, довольно редкая. В хорошем состоянии она стоит неплохих денег. Я бы с удовольствием подарил её музею. А почему я этого не делаю? По той простой причине, что в Могилёве имеются люди, выступающие против любительского поиска. Уже были инциденты. Ребят, которые пытались работать с музеями, обвиняли чуть ли не в воровстве. Либо если человек мелькал на форумах и в интернете с определённой вещью, на него могло завестись уголовное дело с обвинением даже не со стороны государства, а с «третьей» стороны. Так было, например, с сребряником Владимира. Не спорю: вещь хотели продать, монета могла уйти в частную коллекцию. Тем не менее, сребреник был найден честно, монета хоть и редкая, но таких найдено уже больше трёх десятков, но в официальных источниках все переврали и завели дело.

- Чем отличаются частные кладоискатели от чёрных копателей?
- Существуют законы, которые нельзя переступать. Их много. Например, нельзя копать на памятниках архитектуры, на кладбищах, братских могилах, на посевах, на местах боевых действий. Частный копатель соблюдает эти правила. Но непонятно, почему же нельзя копать на поле, которое перепахивается? Например, в Буйничах, где перепаханы курганы. Там идёт засев, растёт пшеница. По весне, по осени эти поля не засеяны. Почему я не могу поднять оттуда пару монет? Там раскопки не проводятся, потому что официальной науке это место не интересно.

-Какими приборами Вы пользуетесь?
- Металлодетектором стандартного образца. Купить его несложно. Вопрос - тяжело ли найти что-то в поле. Это не намного проще, чем иголку в стогу сена отыскать. Ищет не прибор – ищет человек.

- Возможно ли заработать этим?
- Практически невозможно. Расходы будут превышать доходы. Да можно просто посчитать. Чтобы выехать на место, надо деньги потратить на бензин, на питание, на технику. Чтобы оправдать эти расходы, я должен найти что-то очень ценное. А это, поверьте, дело не одного выезда. Наивно полагать, что под ногами у нас, куда ни плюнь – сокровища. Я могу найти что-нибудь через месяц, через два. И не факт, что захочу продать найденное. Это просто хобби, как рыбалка. Вы можете себе представить, как заработать на хлеб ловлей рыбы на удочку? Невозможно, а вот сетью – другое дело, но это уже браконьерство. В кладоискательстве такая же штука. Если я пойду рыть могилы и лежаки, то наверняка на этом заработаю. Однако придётся переступить закон и постоянно жить в страхе. Мне это не нужно.

- Как выстроена политика государства в отношении частных копателей?
- Если наше государство станет относиться к этому более лояльно, выиграют все. Копатели заработают хотя бы на бензин, а музеи пополнятся различными артефактами. И если часть монет будет продаваться или обмениваться – ничего страшного не случится. Далеко не все монеты представляют интерес для музеев, а нумизматика – перепродажа монет – существует в любом государстве. Невозможно запретить мне продать своё личное. Невозможно доказать, нашёл я эту монету или она мне досталась по наследству. Вреда частники не наносят, большинство их находок либо просто будет продолжать гнить в земле, либо попадёт в коллекции или музей. Зачем же тогда это дело запрещать?
Было бы неплохо, если бы политика Беларуси в отношении частного копательства стала бы похожей на политику Европы. Там всё держится на частных коллекция. Если музей хочет себе какой-то предмет – выкупает. У нас тоже проводится что-то в этом роде – просто не официально, подпольно – на чёрном рынке. Есть музеи в Беларуси, которые скупают находки за 50 процентов от рыночной стоимости. Я бывал в этих музеях. Позавидовать может даже Европа.

- Как думаете, что будет дальше с частным копательством в Беларуси?
- Во многих странах копать запрещают: в Литве, в Эстонии готовят подобный акт. В Беларуси это запретят, поскольку есть такие «копатели в законе», как Игорь Марзалюк, резко выступающий против нас в прессе. На подобных мерах он и другие будут настаивать, а наше государство не захочет слушать других мнений. Хотя частный поиск только во благо государству. Просто нужно найти некую черту. Смогли же разграничить рыболовов и браконьеров: есть пределы разумного - это можно, а это нельзя. И пусть государство контролирует, но всех под одну гребенку – так просто нельзя.